ЧС остановит стихию огня?

2 августа в связи с пожарами на территории многих регионов РФ президент Дмитрий Медведев своим Указом объявил чрезвычайную ситуацию в Республике Марий Эл, Мордовии, Владимирской, Воронежской, Московской, Нижегородской и Рязанской областях. Расчёты спасателей не поспевают за пламенем, жители деревень тушат пожары вручную, государство обещает компенсации пострадавшими задумывает федеральную программу обводнения торфяников.

"Никто не может оставаться в стороне от общей беды", - заявил Дмитрий Медведев в своем видеоблоге. Потерявшие свой кров в огне получат новые дома до наступления холодов, обещает он, но им нужна помощь всех граждан - нужно объединиться, чтобы поддержать соотечественников в трудную минуту".

Премьер Владимир Путин поддержал федеральную целевую программу по обводнению торфяников. Об этом сообщил губернатор Московской области Борис Громов по окончании совещания у главы правительства. Кроме того, Рослесхоз вскоре, также по требованию главы правительства, проведет проверку на предмет соблюдения арендаторами лесов пункта договоров аренды о противопожарной безопасности, пишет "РГ".

Очень много говорят и пишут о неготовности власти к подобного рода стихийным бедствиям. В своем интервью радиостанции "Эхо Москвы" писатель и телеведущий Дмитрий Быков высказал свою точку зрения на подобные обвинения: "К стихийному бедствию нельзя быть готовым. Когда горят леса в Калифорнии – это тоже не вина лично Шварценеггера, но вопрос поведения людей в этой ситуации. Вот я купил биографию Блока работы Владимира Новикова, из неё цитирую - 6 августа 1917 года во время жары и горения торфа Блок записывает в дневнике: "Спасайте! Жёлто-бурые клубы, за которыми тление и горение, весь город окутан гарью, стелется в миллионах душ пламя вражды, дикости, татарщины, злобы, унижения, забитости, недоверия и мести то там, то здесь вспыхивает, русский большевизм гуляет, а дождя нет, и Бог не посылает его. Боже, в какой мы страшной зависимости от твоего хлеба. Твой промысел был для нас больше нашего промысла, но шли годы и мы развратились, и теперь мы забыли твой промысел, а своего у нас по-прежнему нет". Вот это абсолютная гениальная констатация, здесь всё предсказано, и эта ситуация, действительно, спустя 90 лет, остаётся абсолютно неизменной", - считает Дмитрий Быков.
 
На борьбу с огнём брошены все силы, но огонь пока побеждает. Задействована масса техники, огонь тушат с воздуха, местные жители помогают как могут и стараются отстоять свои дома, но трагедия достигла таких масштабов, что противостоять ей почти невозможно. Горят торф, лес, дома, люди. За считанные минуты огонь уничтожает целые деревни, пишет "Частный корреспондент".

 Вот что рассказывают очевидцы событий в блогах.

rovego:
«Решил скооперироваться с ребятами с выксунского форума, поучаствовать в тушении пожаров. Написал на форум, откликнулись люди, после работы их забрал, был парень и две девушки. Заехали в магазин, купили лопаты.

Решили ехать в Верхнюю Верею. Кстати, в простонародье старое название — Гибловка. Приехали. Дошли до леса, ждём. Вокруг много народу, пожарная машина, все с бутылками воды, с лопатами. Все ждут. Валит за лесом дым. Так проходит минут 20—30. Затем дым становится интенсивней и чернее. И вокруг становится темнее, хотя абсолютно светлое время суток. Слышен нарастающий гул. Постепенно вокруг всё реально становится темным, как будто затмение солнца какое-то. Появляется зарево красное над лесом, как будто заря. Гул нарастает и становится ближе. Вот уже над лесом за деревьями видны языки пламени. Усиливается ветер, постепенно переходя в какой-то ураганный. Поднимается пыль, и всё в глаза дует, вообще трудно становится видеть. Затем как-то отовсюду огонь проступает… сверху. Выглядит это как пламя высотой с десятиэтажный дом. И хоть мы стоим метров за 50 перед лесом, ощущается жар от этого пламени. Пламя проступает со всех сторон: спереди, сбоку справа. Все эти лопатки, гидранты, шланги от пожарной машины выглядят перед 20-метровым пламенем всё равно что зубочистка перед слоном.

Люди всё понимают и начинают бежать, пожарные нам орут: «Убегайте». Мы бежим по улице к машине, она осталась в начале улицы. Всё это время дует сильнейший ветер с песком и пылью. Садимся в машину. Девчата на месте, парня нету. Звоню ему, ору в трубку, чтобы шёл в машину. Он что-то кричит сквозь завывающий ветер, что будет тушить низовой пожар. Какой там низовой пожар, когда там сверху от этого безумного пламени летит множество горящих веток, каких-то обломков на дома. Мы понимаем, что если ждать парня, можно и самим погибнуть, решили отъехать от Гибловки подальше. Отъехали, снова звоним — он заскочил в автобус. Там в деревне автобус стоял и всех призывал к эвакуации. Когда отъезжаем, с левой стороны уже горят поле и заборы, прямо рядом с дорогой. Мы понимаем, что Гибловке (Верхней Верее) конец.

По пути мы встречаемся со знакомыми одной девушки, двое парней и девушка на «четвёрке» из Мурома приехали помогать тушить пожары. Они решают ехать за нашей машиной. Парня подбираем на остановке. Решаем ехать в Борковку, так как, по телефонным звонкам тех, кто в курсе, там тоже большая опасность. Приезжаем. Там ситуация такая, что стоит Борковка, длинное широкое поле (метров 300) и лес. По полю ездят тракторы, распахивают его, делают борозды против низового пожара.

Так проходит час. Потом начинает повторяться та же картина. Вместо серого дыма валит чёрный. Всё больше видно зарево красное. Мы идем на поле, думая, что через такое широкое поле пожар поверху ну никак не перепрыгнет, оно же такое широкое. Полны решимости тушить низовой пожар. И вот вокруг наступает тьма, звучит гул, усиливается ветер. Мы видим где-то на поле пожар, спешим туда.

И тут ветер ещё в несколько раз усиливается, и вокруг одна сплошная стена пыли начинается. Сверху летят горелки. Приходит понимание, что нужно бежать. Мы бежим в сторону машин. Безумно трудно дышать. Хочется лечь и лежать. Тупизна полная накатывает, это кислородное голодание. Силой воли заставляю себя бежать к машине. Вокруг странно. Вокруг ничего не видно. Серая тёмная мгла какая-то и безумный ветер, который сбивает с ног. Только горящие ветки и угли падают сверху. Не видно вытянутую руку, а в глазах все время песок. Свет фар выхватывает из мглы «четвёрку» наших муромских друзей-спасателей. Она свалилась в кювет. Они выскочили из машины, и кто-то спрашивает меня, можно ли вытянуть машину, есть ли трос. Вокруг фантасмагория, завывающий ветер и песок вкупе с огнями, я сообщаю им, что не буду вытаскивать их машину сейчас. Они прыгают ко мне. Сзади не могут закрыть дверь, потому что вокруг всё время дует песочно-пыльный ветер. Я ору, чтобы закрыли, мне сообщают, что что-то не получается. Я делаю глубокий вдох, выхожу в бушующую мглу, закрываю дверь, едем дальше. Впереди маячат огни «девятки», и я решаю, что дорога там, где эти огни. Так мы выезжаем из горящей Борковки. Там на дороге безумная пробка, до меня доходит, что вполне может и Выкса загореться, и мне надо быть поближе к семье. У меня внутри немного паника, так как пожар в Выксе после прожитого не представляется чем-то таким нереальным и тем-чего-никогда-не-будет».

byuf:
«...сегодня я, наконец, нашла свою подругу, которая, рыдая, рассказывала, что на самом деле пришлось пережить. О том, что пожар может перекинуться на деревню, стало понятно, когда загорелось поле, всё население, включая детей, тушило огонь подручными средствами, не думая выносить из домов имущество, два раза подруга звонила в МЧС и спрашивала, когда и куда будет эвакуация, на что отвечали: «Не паникуйте, прибудут автобусы». Стена огня пришла с двух сторон и пошла на деревню треугольником. Люди спасались бегством налегке, взяв с собой только документы. Не было ни одного автобуса, кому посчастливилось, впрыгивали в автомобили, кому нет, бежали пешком. Положение сейчас самое тяжёлое у бабушек и малограмотных людей, они в основном приютились у несгоревших соседей. Регистрация на помощь организована в Лазурном, до которого надо добраться. Люди не понимают, что им надо ехать и где-то регистрироваться на помощь. Молодёжи легче, они понимают, как действовать, а бабушки просто беспомощны. Есть категории людей, которые нуждаются в поддержке, есть семьи с маленькими грудничками, которым помощь в 10 тыс. руб от государства сейчас мало поможет. В общем, у людей не осталось ничего, кроме паспорта».

Подготовил Егор Парфенов